Ира (prine75) wrote,
Ира
prine75

Так жили, часть 3

Следующая часть мемуаров моего родного дяди Соловьева Геннадия Георгиевича.

Из «Мирного труда» в «Выборное»
Весной 1950 года мы переехали из «Мирного труда» в «Выборное». В эти времена все финские географические назва­ния заменялись русскими, но некоторое время исполь­зовались как те, так и другие. Так, например, тот поселок, из которого мы уехали, имел название Ховеноммяки, но по-русски его название звучало как Баргарионовка. Районный центр назывался Приозер­ском, хотя по-фински он прежде назывался, как и при царе, Кекс­гольмом. Однако некоторые названия не переводились и остава­лись финскими. Ближай­шая железнодорожная станция на новом месте называлась Мюллюпельто, она сохранила свое прежнее финское назва­ние. До нее от Выборного было семь километров по шоссей­ной дороге, и мы впоследствии все семь километров изучили так, что могли пройти с закрытыми глазами. Многие финские названия в те годы звучали привычно – Суоярви, Янтула, Петяярви, Петькяранта, Рауту (это теперешнее Сосново) – а теперь редкий старожил вспомнит, как называлось то или иное место.
Дом, в который мы переехали, стоял на пригорке возле соснового бора в двухстах метрах от шоссейной дороги за пере­леском.
Скотный двор находился в пятидесяти метрах от дома, между домом и скотным двором был расположен бетонный коло­дец. Еще был трехсекционный небольшой амбар, погреб и не­большая банька, расположенная в сосно­вом бору на тропинке по дороге к озеру.
Скотный двор был снизу каменный, а три венца под крышей были из бревен. Каменный низ был широким. Так обычно строились хозяйственные постройки на финских хуторах. Строительный материал имелся в избытке: после ледникового периода вся местность изобиловала камнями всяких размеров. Камни складывались друг на друга, скреплялись цементным раствором. А толщина стен определялась важностью строения и необходимостью сделать его теплым. У нашего скотного двора был очень вместительный сеновал, рассчитанный на 10-20 коров, так что наша корова Негра жила в небольшом закуточке. На сеновал можно было заехать по эстакаде, которая тоже в начале была из камня, а оканчивалась деревянным мостом. В дождливый год можно было сушить сено на сеновале – его мощности позволяли это делать. Было бы что сушить.
Дом был сравнительно небольшой, две комнаты и зал с русской печкой и голландкой, кладовка, сени состав­ляли наше теперешнее жизненное пространство. Семья наша – отец, мать, Люся, Рая, Толя, я, Юра и Рита – начинала жизнь на новом месте весной. С собой мы привезли из жив­ности корову Негру холмогорской породы, двух коз, четырех овец и с десяток кур во главе с петухом. Мебели почти никакой: железные кро­вати, обеденный стол, комод, швей­ная машинка «Зингер», два неисправных велосипеда и пара сун­дуков. В сундуках – носильные вещи, в основном – нижнее и по­стельное белье. Серьезное улучшение в смысле мебели – пара скамеек, вернее сказать – лавок. Они очень выручали нас до той поры, пока отец не сделал несколько «кондовых» табуреток из дюймовых досок. Хотя они и ве­сили но пуду каждая, но были крепки и исправно служили нам в течение нескольких лет.
Рядом с домом рос сад. Под южными окнами росли три яблони, дальше располагались кусты красной смо­родины, сбоку возле колодца росли вишни. С западной сто­роны росла яблонька, сорт ее был осенний, похож на нашу Антоновку, и осенью она порадовала крупными вкусными яблоками. Как и на любом из хуторов, на нашем хуторе росли розы, белая и красная, но уже около десяти лет с момента выселения финнов за розами никто не ухаживал, и розарий превратился в заросли шиповника, густо поросшими лебедой и крапивой. Русскому крестьянину было не до розовых садов.
Весна 1950 года насупила рано, и забот о пере­возке сена не возникло, тем более перевозить было почти нечего. Не­гра, козы и овцы были запущены в стадо, а куры на первых порах обеспечивали плату пастухам, потому что в семье денег не было, а жизнь в колхозе не светила быстрыми поступлениями, по край­ней мере, до поздней осени до сдачи урожая государству. Мама хлопотала по хозяйству, при шести детях (Дима пока не родился) ничем другим она не могла заниматься, а папа сразу же начал работать в колхозе, и мы практически не видели его. Он уходил с рассветом и воз­вращался, когда мы уже спали. Должность брига­дира кол­хоза, партийный билет и гипертрофированная совесть не давали ему покоя, и он старался в первую очередь общест­венные дела, и если оставались силы, домашние.
Поселок Выборное представлял собой несколько хуто­ров. Располагались они друг от друга на расстоянии 300-400 метров, как правило, на пригорках. В домах не было электриче­ства, столбы еще не были установлены. В темную пору суток в помещениях домов свет давали керосиновые лампы, а в скотных дворах использовались керосиновые фонари. И в целях экономии вечерами наша семья садилась возле стола, а на нем стояла керо­синовая лампа на кастрюле, и светом ее пользовались все: мама шила, папа что-нибудь ремонтировал, Люся, Рая, Толя и я гото­вили уроки. Естест­венно, Юре и Рите готовить уроки пока было рано, и в тем­ное время суток они спали.
Хуторов в поселке было немного. Серовы, Жандо­рины, Голубевы, Ловцовы, Соловьевы, Капраловы, Гому­лины, Елиза­ровы, Загвоздкины, Головкины и Мещяниновы – это были в то время жители поселка. Все они приехали из разных областей на смену выселенным во время войны фин­нам. Раньше были случаи нападения финских перебежчиков на переселенцев, но к 1950 году границы были достаточно укреплены, и мы в эти годы пере­стали их бояться, и ложи­лись спать без вооруженной охраны. Переселенцы по вер­бовке были из разных концов страны, но только наша была из Калининской области, из Спировского рай­она, из карельских поселений, наполовину карелы, наполовину русские. Де­душка наш со стороны отца был чистокровный карел, не имел фамилии (по традиции фамилии карелов образовыва­лись от фамилий отцов), отец так же был карелом, но мать была из русской семьи, поэтому в документах мы считались русскими и кроме Люси и Раи не говорили по-карельски ни слова. Дедушка жил вместе с братом отца Иваном Сидорови­чем в Рязани и наве­щал нас на новом месте несколько раз, пока был жив.
Место, в котором находился наш дом, трудно опи­сать словами. Рядом с домом лежал огромный камень высо­той пять метров и сорок на сорок метров по площади. Весь покрытый лишайниками и мхом, он занесен сюда ледником в конце ледни­кового периода. Такие камни получили название бараньих лбов. Они находились всюду, но наш был особенно велик, на нем за­просто мог расположиться весь наш хутор с садом и розарием. Он был настолько велик, что мы его звали с большой буквы Ка­мень, и всегда понимали, о каком Камне шла речь. На Камне мы летом играли, строив из мха «квартиры» и заходя друг другу в гости. А зимой с Камня гоняли на лыжах и санках там, где кру­тизна его склонов позволяла.
Лес вокруг тоже был не такой, каким мы привыкли видеть в Калининской области. Хвойными породами, в основном, были сосна, изредка ель, можжевельник, а лиственными – ольха, осина, береза и рябина. По полям в канавах росли ольха и ива, поля производили впечатление запущенности, так как финны раньше ухаживали за полями, а переселенцы так и не стали хо­зяевами, и ухаживать за землей было некогда, да и она оставалась чужой. В лесу рос черничник и брусничник, и мы рассчитывали на неплохой урожай. К сожалению, как потом оказалось, грибов поблизости не было, если не считать осенних маслят, но они зависели от дождей и тепла, и росли не каждый год. Но зато в соседнем лесу за Выборгским шоссе росла малина, и ее было очень много.
За Камнем находилось озеро. Путь к нему лежал через лес мимо разрушенного хутора вниз по косогору. Расстояние было небольшим – метров четыреста, но последние метры были по мокрым местам и корням ольхи. За то на берегу находились несколько камней, и с них было удобно ловить удочками рыбу. Берега озера заросли тростником, но от камней до чистой воды была протока, как и во многих местах, где от хуторов были про­торены тропинки. Озеро было частью системы озер, соединен­ными рекой Вуоксой, и можно было, при желании, из нашего озера на лодке или катере доплыть до Ладожского озера. Рыбы было очень много, особенно в момент нереста щуки или леща. Брат мой Толя весной и при цветении ржи часто ходил с острогой на озеро и возвращался с уловом. Один раз улов пришлось возить на тачке и не один рейс. Вся семья почти месяц ела рыбу, тем самым разнообразив стол, который по обстоятельствам состоял из хлеба, картошки, яиц, кваса и лука.
Поля были освобождены от камней финнами. Они аккуратно следили за состоянием полей и канав, которые поля разделяли. В финских рассказах я читал, как они убирали камни с полей. Некоторые валуны можно было закопать, или «похоронить», но это было трудное и опасное дело: в любой момент подпорки могли сломаться, и землекоп рисковал быть похороненным вместе с валуном. Большие камни убирались по-другому. На камне разводился костер, а после того, как камень накалялся, на него лилась вода, и камень раскалывался. Ну а огромные валуны типа бараньих лбов оставлялись на память потомкам. Финны ушли, и заниматься уборкой камней стало некому – у земли не было хозяина.
Tags: откуда я
Subscribe

Posts from This Journal “откуда я” Tag

  • Абхазские заметки. Много солнца в соленой воде (продолжение 7)

    Жильё Мы снимаем реконструированную однушку в хрущевке. Перегородки в ней все снесены, кроме стен санузла, и получилась студия. Третий этаж из…

  • Так жили, часть 16

    Заключительная часть воспоминаний моего дяди, математика из атомного щита нашего страны. О работе по понятным причинам он ничего почти не…

  • Так жили, часть 15

    Еще одна часть воспоминаний моего дяди по материнской линии.В соответствии с законами человеческой памяти описание взрослой жизни становится все…

  • Так жили, часть 14

    Теперь мой дядя стал уже очевиден - это будущий математик. " Наши девчонки-первокурсницы жили в комнате 18 человек" - сейчас это уму…

  • Так жили, часть 13

    Еще одна часть мемуаров. Как все было по-другому: смотришь на разных девочек, но твое влечение ограничивается только "смотрением", и вы…

  • Так жили, часть 12

    После некоторого перерыва возобновляю публикацию мемуаров моего родного дяди Геннадия Соловьева. Пока их выкладываю. готовлю к обнародованию кое-что…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments