Ира (prine75) wrote,
Ира
prine75

«Волосы у богов никогда не бывают спутаны»

Продолжаю расхламлять жилище, одновременно повышая его функциональность. Это бесконечный процесс: ты расхламляешь гостиную, и вроде удачно держишь оборону, не давая никому захламить кухню, но вот беда: когда ты вновь фокусируешься на кухне, твое восприятие уже изменилось, и твой же порядок начинает тебе же казаться хламом. Ты обязательно что-нибудь снова вычищаешь – не сомневайся, именно это тебе в скором времени позарез понадобится. Даром, что ли, оно лежало в углу столько лет? Я так попала, например, с одноразовой посудой: когда-то давно я собрала всю ее в один контейнер и ловко пристроила его на дне кухонного пенала. Мешал он мне только потому, что я помнила о его существовании и наблюдала за тем, как он никому не нужен из года в год. И вот во время зимней реструктуризации этого пенала я всю пластиковую посуду отнесла на работу, там она быстро расходуется. Одноразовые сахар, соль и перец рассыпала по их большим братьям. И успокоилась.

Через месяц или два мой сын поехал на неделю в Вятку – сутки в поезде туда, сутки обратно. И я покупала ему одноразовую посуду, потому что дома у нас такой ерунды нет – зачем она дома? И так во всем.
- Вообще ничего нельзя выбрасывать, - убежденно говорила мама моей одноклассницы Лерки. Мама ее born organized, никогда не страдала захламленностью.
- Я твердо знаю: выбрасывать нельзя ничего. Что угодно пригодится, и хрен где возьмешь, - говорит мой любимый стоматолог Пал Палыч – чистоплюй, каких поискать.
А я это о чем? О расхламлении и функциональности. Продолжаю расхламлять свои книжные шкафы. Верю в то, что книги, как и все другое, должны либо принести пользу и так обеспечить себе место на полке, либо это место освободить. Впрочем, я только верю в это, потому что у меня дома книг сто, которые я не читала толком. И никто не читал. Непознанное мной (и, возможно, никем) в родительском доме измеряется, наверное, тысячей томов, а то и двумя. Вот там жуки-книгоеды обожрались-то, наверное. Но как бы то ни было, а под действием этой веры я на прошлой неделе выудила с полки книжку «Кентавр» Джона Апдайка.
Я вообще не помню, почему я ее купила. Наверное, рядом с ней висела какая-нибудь табличка «обратите внимание», «культовый писатель» или что-то еще, не менее убедительное. Иначе я незнакомые буквы не беру.
Помню, как я пыталась ее читать, едва купив. Двенадцать лет назад. Две или три страницы я еле осилила – не лезла, хоть ты что. Я сдалась, втиснула ее между другими книжками-малышками для взрослых. И вот теперь я обозначила для нее момент истины: ей суждено либо обогатить мой внутренний мир, либо разнообразить полки «Книговорота» в соседнем торговом центре.

Издатели и редакторы учат писателей-любителей, что первая фраза текста – это если не всё, то почти: «Интрига. Резкая завязка. Мгновенное погружение в иную реальность. Отсутствие самолюбования. И скуки. Юмор. Здесь нет заискивания. Идет разговор «на равных». За каждым из этих начал чувствуется динамичный сюжет, который унесет тебя с головой. Или – герой, который будет тебе интересен».
Роман «Кентавр» начинается фразой «Колдуэлл отвернулся, и в тот же миг лодыжку ему пронзила стрела». И это было, может, единственное, почему я положила книжку сначала в свою сумочку, а не сразу в благотворительный пакет. Дала ей еще один шанс.
Позже я открою интернет и узнаю, что Апдайк всемирно известен, что имена его героев когда-то были паролем для входа в общество избранных, и еще что он – автор «Иствикских ведьм». А, может, я поэтому книжку и купила. Даже скорее всего, поэтому – наверняка в магазине были пояснения про «Ведьм» для таких малообразованных, как я. В неуемной Википедии сказано, что про Апдайка есть целая статья в Большой Советской энциклопедии. БСЭ стояла десятки лет у нашего деда на нижних полках шкафа (на верхних стояла Всемирка; дед был председателем Совета ветеранов района, это кое-что объясняет для тех, кто жил при СССР), и лучше всего я помню о ней то, что ее тома прекрасно скрывали трехлитровые банки с самогонкой – от посторонних глаз и от света. Самогонке вредно то и другое, а от БСЭ не убыло.
И вот я открыла Апдайка опять, и вот опять он не полез. Читала только потому, что ехать было далеко – сначала час в метро, потом два на автобусе. И страниц через шесть пошло. Меня захватило.
Если вам нравится, например, «Над пропастью во ржи» или «Дом, в котором», то «Кентавр» тоже понравится. Или если вам было интересно «Географ глобус пропил».
В общем, первая фраза себя оправдала.


  • Ее карие глаза так сверкнули, что он забыл о красоте ее тела; эта сияющая фигура была теперь лишь сосудом божественного гнева.

  • уже тогда вооруженный сознательным достоинством, под которым он прятал свою боль

  • был для него воплощением всего женского естества, столь зыбкого, столь неверного и эгоистичного. Да, именно эгоистичного. Слишком легко их совратить, слишком легко отвергнуть, их волю опутывает паутина чувств

  • меня душат кошмары, оставляя во мне горькую накипь неверия

  • В то время у меня было на редкость наивное понятие о страдании: я верил, что оно необходимо человеку. Все вокруг страдали, а я нет, и в этом исключении мне чудилось что-то зловещее.

  • И все же, дорогая моя, хотя мы так мучили друг друга, не думай, что нам плохо жилось всем вместе. Нет, нам жилось хорошо. У нас под ногами была твердая почва звонких метафор.

  • (о детях) тела их еще не приняли форму клинков или сосудов, чтобы разить или вмещать, служить орудием Арея или Гостии

  • - Отцы-основатели, — объяснил он, — в своей бесконечной мудрости рассудили, что дети — противоестественная обуза для родителей. Поэтому они создали тюрьмы, именуемые школами, и дали нам орудие пытки, именуемое образованием. В школу вас отдают, когда родители уже не могут справиться с вами, а идти работать вам еще рано. Я — платный надзиратель за общественными отбросами, за слабыми, хромыми, ненормальными и умственно отсталыми. И я могу дать тебе один-единственный совет: пока не поздно, возьмись за ум и выучись чему-нибудь, иначе будешь таким же ничтожеством, как я, и придется тебе идти в учителя, чтобы заработать на жизнь.

  • В твоем возрасте я не знал, что значит быть молодым. А после так и не пришлось узнать.

  • На свете нет ничего ужаснее озлобленной женщины.

  • Волосы у богов никогда не бывают спутаны.

  • Тебе уйму времена надо убить. Мне в твоем возрасте столько времени пришлось убить, по сю пору руки в крови.

  • ...во мне между безгласным «я» и дрожащей тьмой образовалась брешь неведомой ширины, но, конечно, не больше дюйма. Я без труда переступил ее, стоило только солгать.

  • Она столько лет работает с ним рядом, в соседнем классе, что у нее такое чувство, как будто она не раз спала с ним. Как будто в молодости они были любовниками, но давно уже расстались и не очень задумывались почему.

  • Она улыбается ему нежно, радостно и грустно, и со стороны всякий решил бы, что когда-то он был ее любовником.

  • Мамаша пролезла в школьный совет, хочет самолично следить за обучением своих детей. Колдуэлл – учитель, и поэтому в душе презирает таких матерей, которые всюду суют нос; они не представляют себе, что такое образование — дебри, дьявольская путаница.

  • Выражение оскорбленного достоинства делает ее смешной — ведь ей сорока еще нет.

  • Не зарывай свой талант в землю. Дай воссиять своему светильнику.

  • отец не видит очевидного: ведь женщины, заседающие в школьном совете, бесполые, пол — это только у молодых.

  • как всегда бывает во сне, когда человек разом автор и действующее лицо, бог и Адам

  • Женщина расцветает медленно: сначала первоцвет, потом — расцвет и снова расцвет, еще пышнее. Жизнь до поры до времени медлительна.

Tags: о возвышенном
Subscribe

Posts from This Journal “о возвышенном” Tag

  • Мир семьи Вундерлих

    Осень — время фестивалей. На кинофесты, как на ярмарки, везут лучшее, так что можно, по-моему, ходить на все, было бы время и

  • Бесит быть нормальным

    С 7 по 12 ноября петербургский кинотеатр «Аврора» принимает XVIII Фестиваль Нового британского кино. Судя по анонсам и трейлерам, там…

  • Спектакль «Золушка» в Театре Акимова

    Старинная сказка, которая родилась много, много веков назад, и с тех пор все живет да живет, и каждый рассказывает ее на свой лад В…

  • «Мастер» («Mesteren») Шарлотты Зилинг. If men could talk

    Новый датский фильм о людях искусства. Типичные пейзажи Копенгагена, типичный быт художников, типичная скандинавская одежда высочайшего качества…

  • Еще одна цирковая программа, которую я не пропустила

    Братья Запашные привезли к нам программу «Эмоци и...» - Цирк Чинизелли открыл 140 сезон. Официальное фото всей петербургской рекламной…

  • Опыт, сын ошибок трудных

    Наступила та самая короткая пора, когда отопление с неба уже выключили, а в батареях еще не включили. Хорошо хоть, воду с неба пока не дали. Ехать…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments