Ира (prine75) wrote,
Ира
prine75

Целительные буквы

Прочитала недавно в ленте: если вы хотите спать, но вместо этого садитесь писать пост в ЖЖ — это проблема, потому что к себе надо нежно. Прочитала потом в другой ленте: если вы пишете «иногда», когда «есть время» или «силы» - это ничего не даст, потому что для результата нужна система, надо уметь себя заставлять. Вот прямо не знаю, кому верить.
Еще в одном сообществе участники регулярно выкладывают фото своих письменных столов — этакие рабочие селфи. Считается, что если так посмотреть единым оком, то сразу ясно, как человек творит и что ему изменить, чтобы творить плодовитее. Я послушалась, сняла свой письменный стол. На базовой работе:

Это мои долги — незаполненные медкарты. Человек, который способен прытко и содержательно заполнять медкарты, - прирожденный литератор. Я, правда, знаю одного доктора в соседнем кабинете, который вместо записей раньше клеил в карты распечатанные копии: «жалобы такие-то, диагноз: гонорея» или «...варикоцеле». Теперь, кажется, медсестры и медрегистратор за него пишут. Вот он прирожденный менеджер. А мне сложнее, у меня медсестры нет. Пока первичный прием опишешь лаконично и емко — так на три уровня писательского мастерства взлетишь. Если с ума от контрпереноса не сойдешь. Это ж как в старом анекдоте: «Едва устроившись на работу, молодой психиатр не понимает, почему ему доплачивают за вредность. Через год он начинает об этом догадываться. Через два об этом начинают догадываться окружающие».
У меня вот точно симптомы присоединения лезут. Я заметила: работаю с заикающимся человеком — и сама заикаюсь; проводила диагностику девушке с подозрением на sch — такой бред писала в протоколе, что как будто и не я была; общаюсь с диссоциативом — слова забываю. И еще всякий раз после того, как мои 23-27-летние клиентки походя скажут что-то вроде «...там тетки лет сорока, все, извините за прямоту, страшные и замужние», - я ловлю себя на том, что ловлю ли я взгляды мужчин в метро (корявая фраза получилась по форме, но это же атас по содержанию. Специально не буду менять ее). Так я опытным путем выяснила, что женщина с книжкой гораздо привлекательнее женщины с телефоном. Ну, хоть чем-то оправдываются килограммы букв на бумаге, которые я с собой таскаю. Вот сегодня мужчинка в метро смотрел-смотрел на меня, на эскалаторе оглядывался, на перекрестке оборачивался, а я все делала вид, что не вижу. Я ушла, и он ушел. А мог бы подойти познакомиться, я бы хоть вспомнила, как это делается. Я в курсе, что мне не до знакомств, что мне домой надо — у меня три работы, двое детей и один муж (факторы перечислены в порядке убывания адекватности и увеличения хлопотности), но было бы приятно.
Или вот звонит мне мужчина:
- Ты же сама мне не звонишь.
- Я тебе звонила неделю назад, звала погулять, ты не пошел.
Я звонила и звала четко по делу, которое мне надо было обсудить, но пусть это называется «погулять». Погода тогда стояла хорошая, хотелось поговорить где-то среди просыпающихся веток и дышащей влагой земли, а лучше — глядя на солнце, ныряющее в воды залива. Заодно снизить кислородную недостаточность и взбодриться двусмысленностью ситуации. Но он сначала согласился, потом отложил, потом еще отложил, потом сослался на неожиданные проблемы, и вот «не получилось». Хотя я знаю, почему не получилось. Потому что это было за два дня до его зарплаты, и он опасался, что ему на меня денег не хватит. Дурак. Я давно в состоянии сама заплатить — за себя так уж точно, но я хотела именно погулять, это бесплатно. Но в глубине души мне жаль, что не сложилось.
Жаль, да. Прошлый, он же последний, такой раз был с ним два года назад, в самом конце апреля, и это было лучшее событие той весны. Даже при том, что незапланированная прогулка по заливу простудила меня на полторы недели. Нельзя дважды в одну и ту же реку войти, это только в одно и то же дерьмо легко наступить дважды.

Прихожу по работе в школу. Народную такую, массовую, без всяких изысков. Иногда такие школы называют «нормальными» - они, мол, без усложнений. Но я бы их называла клиническими.
Сейчас беседую с шестиклашками о гигиене. Вроде не для психолога тема, но санпросветработа без нее не закрывается. Подхожу к вопросу творчески: доходчиво рассказываю девочкам и мальчикам одновременно, зачем мыть руки перед туалетом, что делать, если трусы испачкались, почему ноги пахнут, как чистая форма повышает самооценку, привязываю здоровое питание к состоянию кожи и волос и к красоте.
Захожу потом к соцпедагогу. Не люблю ее, нересурсная она. Но у них вообще мало нормальных взрослых в школе. Вахтерша их так точно от крокодила произошла.
Вбегает следом за мной к соцпедагогу тетечка с астматической одышкой:
- Уварова и Кузнецова раскололи на воровстве! На видеокамерах попались! Сейчас их раскололи, они тепленькие, на все готовы, так что Вы их сейчас припугните посильнее, чтоб запомнили!
Убежала.
Робкий стук, дверь приоткрылась, в щелку просочились два семиклассника. Один чернявый, мусульманская полукровка, другой двумя ногами местный, по-местному толстый. У одного узнаваемое мигрантское происхождение, у другого узнаваемая макдаковская толстота. Одногодки моего сына. Боже, как много уже умеют дети в его возрасте. Они же вчера только из колясок вылезли. Куда они так растут, а?
Неслышно сели, тут же ссутулились.
- Как воровать, так вы смелые, а как ответственность нести — так что? Сразу слезы начались? - с места в карьер пошла соцпедагог. На лице никакого выражения, в голосе никаких интонаций. Я никогда не понимала, как им это удается. Магическая способность какая-то.
- Вы взяли чужое. Как это называется?
- Воровство.
- Воровство — это преступление. Значит, вы кто?
- Преступники.
Кажется, в НЛП это называется «родительское программирование». Это «скажи человеку десять раз, что он свинья...». Тут открылась дверь, и грозной поступью на шпильках стремительно прошла безупречно прямая молодая замдиректора с планшетом в руках. Моложе меня, но такая сучка, по-моему. Ни с кем не поздоровалась, села рядом с соцпедагогом, напустила скорбное выражение лица, взгляд в стол, трагично застучала пальцами.
Соцпедагог продолжила воспитательную работу:
- А с преступниками как поступают?
- Сажают в тюрьму.
- Значит, куда вы пойдете?
- В тюрьму.
Прекрасный педагогический ход: она не угрожает, это пацаны сами рассуждают, сами такой путь анализируют. А у пацанов ни у того, ни у другого нет характера. Такие подставят и не моргнут, подлизываются к тем, кого боятся, и страшно издеваются над теми, кого смогут запугать.
Тут включилась в воспитательный процесс замдиректорша.
- Почему было совершено это преступление?
Перевела взгляд в потолок. Зачем-то выпучила глаза, надула губы. Очень стала похожа на жабу. Я вспомнила ее: она обращается к ученикам подчеркнуто на Вы, но так размазывает словами, что век не очухаешься.
Чеканит каждое слово:
- У меня дома лежит кошелек, и никто не смеет его брать. У меня дома лежит телефон, и никто не смеет его брать.
Бедные ее домашние. Перфекционистка. Эпилептоид. Склонна к жестокому обращению с детьми. И либо фригидна, либо муж лузер, либо то и другое сразу.
- ...Почему кто-то позволяет себе приходить в школу — в чужой дом — и брать там чужое? Если я приду в дом в господину Уварову и возьму у него его личную вещь — ему будет приятно?
Смотрит в стену перед собой, хотя 13-летний господин Уваров сидит в метре слева. Ни разу не обратилась к пацанам напрямую, все в третьем лице.
- Вопрос мы выяснили, ваша дальнейшая судьба зависит от ходатайства Варвары Николаевны, - смягчила конец соцпедагог.
Пацаны беззвучно вытекли из кабинета, замдиректора тут же рассмеялась, еще дверь за ними закрыться не успела. Стало видно, что у нее нет левой верхней двойки. Как может молодая женщина, которая везде ходит с планшетом и без зуба, обладать авторитетом у старшеклассников? Бред.
- Куда, - спрашиваю, - ваши выпускники поступают после школы?
- Никогда этим вопросом не задавалась, - пожала плечами соцпедагог. - Что-то планируют, силы свои не взвешивают, сами не знают, чего хотят. Куда-то уходят, а куда — сами не знают.
«Поможет трудоустроить подростка или предложит варианты для дальнейшего успешного получения образования», - написано про нее на сайте школы..
- К нам иногда приходят родители: помогите договориться с учителями о репетиторстве, чтобы ребенок в ВУЗ мог поступить, - рассказала она. - А я им говорю: если выполнять все то, что задают по учебнику, то этого вполне достаточно. И зачем репетиторы, когда у нас по всем предметам есть дополнительные занятия каждую неделю. Если все это делать, то больше ничего не надо.
В школьном коридоре нас нагнала та самая тетечка с одышкой. Теперь она шоколадку ест. В коридоре, немытыми руками, со своей астмой. Довольная:
- Ну что, хорошо мы их сделали? Отработали по полной.
Вышла я удрученная. Из этой школы я другая еще ни разу не выходила.

Профосмотр. Пацаны, седьмой класс. Первый раз. Другая школа, но не лучше.
- Кто в курсе, откуда берутся дети?
Никто.
- Горячие новости. Первая: новых людей делают имеющиеся люди. Вторая: Деда Мороза не существует.
- Аааа! - привычный уху вопль вселенского отчаяния разрезал воздух.
Почему-то эта весть всегда психотравматична для подростков. Я уж думаю: может, я так свой садизм реализую на семиклашках?
- Но лучше вы узнаете это здесь, чем в подворотне.
Подобными приемами рассеиваю их эмоциональный заряд, мешающий рассказывать про яйцеклетку и сперматозоид. Обычно работает.
- …Возможно, кому-то доктор скажет, что требуется делать операцию...
- Ой, бля.
Ну и ну, как искренне.
- Это самая мягкая реакция из тех, которые выдает молодой человек в такой ситуации. Обычно юноша оказывается в полуобморочном состоянии, потому что услужливое воображение уже нарисовало ему картину...
Моя задача — снизить страхи и мотивировать на посещение. Показать, что мы живые и что мы можем помочь. И что об этом можно и нужно знать и говорить.

Очень противоречивая работа.
Tags: личная драма, сильная женщина, филиал ада
Subscribe

Posts from This Journal “филиал ада” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments