Ира (prine75) wrote,
Ира
prine75

Так жили, часть 13

Еще одна часть мемуаров. Как все было по-другому: смотришь на разных девочек, но твое влечение ограничивается только "смотрением", и вы пишете друг другу письма. И ты остаешься суворовцем лишь потому, что "буквально вымолил" у начальника разрешение учиться - не из-за того, что накосячил, а из-за того, что здоровье тебя подводит. И ты используешь все шансы на поступление в ВУЗ, потому что стелить соломку для тебе некому. Ты бьешься за образование, как за жизнь. Сам.

Шестой из семи
В сентябре 1959 года я продолжил учиться играть на кларнете, но у меня появилось еще увлечение. Мне попала в руки книга-учебник по стенографии, и я в свободное время и вместо увольнений в город по субботам и воскресеньям начал эту самую стенографию изучать. К концу года я уже мог писать со скоростью 80 слов в минуту.

Этот год был еще примечателен тем, что я познакомился с девочкой Светой Отавиной, подругой Светы Горячевой, за которой «ухлестывал» Коля Монов, и у нас с нею возникла переписка. А дома в Кротове у соседки-учительницы Раисы Ивановны Черненко приехала из Курской области из села Свердликово няня Катя Сухойваненко, и она надолго приковала к себе мое внимание. Я познакомился с нею летом, и часто стал думать о ней. А в зимние каникулы мы с ней договорились, что будет писать друг другу.
Одним из наиболее примечательных событий стали Зимние лагеря. В феврале нашу роту по тревоге подняли ночью, поставили на лыжи и направили в Путиловские лагеря на две недели. Командиры, конечно, знали, что нам предстоит, но для нас это было полной неожиданностью.
Мы в течение двух недель жили в летних бараках, которые обогревались «буржуйками», днем, а иногда и ночью ходили на тактические занятия, несли караульную службу, проходили «обкатку» танками (то есть ложились по танк и ждали, когда он тихонько проедет), вели зачетные стрельбы, проводили учения. Впечатлений было много – «воз, и маленькая тележка». И несмотря на то, что трудностей было много, лагеря нам дали хорошую школу.
В апреле состоялась медицинская комиссия, на которой из семидесяти пяти суворовцев около пятнадцати было признано негодными в дальнейшей воинской службе. Такая участь грозила и мне – я был признан «негодяем» по зрению. Это было крахом всех надежд. У нас в деревне не было школы-десятилетки, и перспектива окончить десятый класс стала очень туманной. Родители не могли обеспечить возможность учиться дальше, и передо мной стоял выбор – идти на работу в колхоз или поступить в техникум. А в техникум я уже опоздал на один год… По совету Петра Семеновича Бороздина, нашего комроты, я пошел на прием к начальнику училища и буквально вымолил у него возможность продолжить обучение в училище, дав клятву учиться только «на пятерки» и быть безукоризненным в поведении.

Седьмой и последний
Денежная реформа
Эскудативная эритема
Выпускной бал у нас состоялся 21 июня 1961 года. В нашей роте десять суворовцев закончили училище с золотой и девять – с серебряной медалью. Получил золотую медаль и я. А уже 22 июня мы покидали училище навсегда. Те, кто был признан негодным к военной службе по состоянию здоровья, покидали училище с надеждой поступить в какой-нибудь институт. Несколько «негодяев» решили ехать в Ленинград. Среди них были Сименов Алексей, Веселов Иван, Лукин Игорь, Шлипаков Валерий, Адульский Александр, Скороходов Сергей, Неклюдов Валерий, Цыпкин Георгий, Алексеев Володя (наш Ильич), ну и, естественно, я. Адульский Саша не поступил никуда и вернулся к родителям в Калинин, и устройством его судьбы занялись родители. Скороходов Сергей был сиротой, и учился он на троечки, поэтому он никуда не поступал, и как устроилась его судьба, неизвестно. Сименов Леша и Веселов Иван стали геологами в Университете. Лукин Игорь работал на Васильевском острове в номерном предприятии, и он поступил на заочное отделение в какой-то радиоинститут. Я же попытался поступить в Политех на факультет радиоэлектроники, но набрал 22 бала из 25 возможных и не прошел по конкурсу.

Завод ДОЗ-1
Вместо института я вынужден искать работу. Естественно, никакой специальности у меня не было, я устроился на работу по лимиту, то есть там, куда принимали неквалифицированных рабочих с временной пропиской. Угрожало и еще одно – военкомат: офицером я быть не мог, но в солдаты годился. Тем более, армия испытывала недостаток в рядовых. Недели две я бродил по Ленинграду, обращаясь по объявлениям, и, наконец, на Черной речке возле Обводного канала мне повезло – там стоял деревообрабатывающий завод ДОЗ-1, на котором принимали на работу разнорабочих. Мне предложили пойти в лесоцех. Потом-то я узнал, что это самая тяжелая работа на заводе, и есть на заводе другие цеха, например, паркетный или столярный, где люди работали в тепле на станках, а не ворочали тяжелые кряжи руками и эти руки были по локти в дерьме из Черной речки и Обводного канала. Но пока я этого не знал и рад был и этой работе. Платили мне 90 рублей в месяц, и это были сравнительно большие деньги.
Мастер нашей смены Алексей Алексеевич сразу же заприметил меня и берег от тяжелого труда. Он сделал меня «палочкой-выручалочкой», ставил на работу там, где у него был прорыв (кто-нибудь внезапно заболевал, и мне приходилось его заменять). За месяц я уже научился работать на любом рабочем месте – от учетчика до рамщика или пилостава. А когда всё было в порядке, все находились на рабочих местах, то меня Алексей Алексеевич держал в резерве и посылал смотрителем в подвал, где работали механизмы, убирающие опилки и щепу. Тут работали дробилки, которые были в состоянии раздробить в щепки огромные горбыли, цепные транспортеры, и за ними нужно было следить. Работа хоть и легкая, но опасная, потому что зазеваться было нельзя, и включение механизма после ремонта было особенно опасным. При мне электрик, сменив плавкую пластину в пульте управления дробилкой, решил запустить дробилку, и, проверяя, крутится ли барабан, схватил ремни рукой и остался без пальцев. Он не знал, что ремни могут незаметно для глаз вращаться, да и не его это дело – включать дробилку. Решил человек помочь и в результате остался инвалидом. Нам объясняли, что ремни, когда они стоят или вертятся незаметно, надо проверять щепочкой, ведь если щепочка попадет во вращающиеся ремни, трагедии не произойдет, а если попробовать их рукой, то может затянуть не только руку.
Самой тяжелой работой было стоять на сортплощадке и таскать с цепного транспортера брусы, идущие после распиловки на четырех пилорамах. Брус нужно было стащить с цепей, поставить на боковые ролики, протащить по роликам до того момента, когда он пойдет в пакет под собственной тяжестью, и удержать его, пока он не шлепнется на место в пакете. И нужно торопиться, потому что следующий на подходе.
После рабочей смены, когда приходилось выполнять обязанности подручного рамщика или стоять на сортировке, руки были по локти в фекалиях, которые попадали с бревнами из Обводного канала по лесотаскам. И их невозможно было за обозримое время отмыть. Так что приходилось стоять на задней площадке трамвая и «благоухать».
Жил я сначала у Люси и Виктора на Синявинской улице, но в марте 1962 года перебрался в общежитие, где у меня было место, когда я поступил на работу. Сережа был уже большой мальчик и ходил в садик. Я решил, что не буду им мешать, тем более из-под Тотьмы приехала сестра Виктора Аня, и она, пока не устроилась в опытный совхоз-техникум, решила пожить у Люси с Виктором.
Военкомат Московского района (там было наше рабочее общежитие) выдал мне приписное свидетельство и послал учиться вечером на курсы радистов. Эта специальность мне понравилась. Занимались мы в группе из 10 парней и 10 девушек в школе ДОСААФ. И за три месяца мы уже могли передавать до 80 знаков и принимать до 100-120 знаков в минуту. Умение работать на ключе и передавать морзянку потом мне пригодилось в экспедиции, а в армию я так и не попал, потому что поступил в Университет, а там была военная кафедра.
Tags: откуда я
Subscribe

Posts from This Journal “откуда я” Tag

  • Абхазские заметки. Много солнца в соленой воде (продолжение 7)

    Жильё Мы снимаем реконструированную однушку в хрущевке. Перегородки в ней все снесены, кроме стен санузла, и получилась студия. Третий этаж из…

  • Так жили, часть 16

    Заключительная часть воспоминаний моего дяди, математика из атомного щита нашего страны. О работе по понятным причинам он ничего почти не…

  • Так жили, часть 15

    Еще одна часть воспоминаний моего дяди по материнской линии.В соответствии с законами человеческой памяти описание взрослой жизни становится все…

  • Так жили, часть 14

    Теперь мой дядя стал уже очевиден - это будущий математик. " Наши девчонки-первокурсницы жили в комнате 18 человек" - сейчас это уму…

  • Так жили, часть 12

    После некоторого перерыва возобновляю публикацию мемуаров моего родного дяди Геннадия Соловьева. Пока их выкладываю. готовлю к обнародованию кое-что…

  • Так жили, часть 11

    Второй из семи (продолжение) Мы даже не знали, в какую сторону идти, и та ли это улица. Но вот нам попалась раскатанная ледовая дорожка, и нам…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments