Ира (prine75) wrote,
Ира
prine75

Tu est

Мой фейсбуковский и ЖЖ-ный френд написал на той неделе в Фейсбуке: «"Ида". Конкурент нашего "Левиафана" на грядущем вскорости "Оскаре" в номинации "Лучший иностранный фильм". Буду болеть за это кино. Во-первых, потому, что оно очень крутое. Во-вторых, его я только что посмотрел, а "Левиафана" циничным образом прокатали по всему миру уже, и в Москве показали на десятках закрытых показов, а нам, быдлу, обещают только в феврале. Ну и идите со своим февралем».
И я заметила его точку, как замечала уже не раз. Вновь не промахнулась. В новогодние каникулы посмотрела по наводке фильм «Ида». Не жалею. Рекомендую. Идите, смотрите.

Потом я смотрела «Любовное настроение» Кар-Вая. Я не читала рецензии. В последнее время я пыталась написать пару рецензий, и мне стало казаться, что в рецензенты, редакторы и критики идут люди с затронутым комплексом кастрации. Мне это то ли не близко, то ли наоборот, слишком болезенно. Поэтому я смотрела Кар-Вая без знакомства с рецензиями. Умопомрачительные платья, посадка головы, какая мне не снилась (или именно, что снилась!), всесметающая страсть за юговосточной одноликостью, и все это - среди знакомых всему миру азиатских халуп. И стоял в ушах Булгаков со своим «Любовь выскочила перед нами, как из-под земли выскакивает убийца в переулке, и поразила нас сразу обоих. Так поражает молния, так поражает финский нож». И Калатозов с «Летят журавли» (больше не знаю, с чем ему стоять и запоминаться). И сцена под дождем - пронзительная. Если вдруг я встречу инопланетян и они спросят меня, что такое кино, я вспомню два-три эпизода, попавшие из жизни на экран. Один из них будет Кар-Вай со своим «я хотел узать, как у них это началось. Теперь я это знаю».

Потом я поехала с сыном в столицу нашей Родины. Как мало надо человеку для счастья, - часто думаю я, глядя на своего сына. Если бы в мире было больше людей, похожих на него, мир был бы лучше, - говорю я частенько. Проехать в московском метро и на монорельсе, - вот и все, что он хотел. Давно. Хотя, возможно, это все, о чем я знаю. Тоже давно.
Как-то раз я вырезала-таки время и деньги и купила билеты на осенние каникулы. Все, как он хотел: туда — «Сапсан», обратно — самолет. Лоукостер, само собой. За два дня до вылета авиакомпания прислала смс: маршруты отменяются, компания сворачивает программу из-за нерентабальности. То есть они продавали билеты, зная, что рейсов не будет. Ну не с..., а?
В общем, тогда мы в Москву не поехали.
Потом мне долго было некогда или не на что. Потом я поняла, что мы можем полететь хоть в южную Африку, был бы настрой. Не стала связываться с воздухом (образы оторванных тромбов являются мне всякий раз, как я вижу свой анализ крови, хотя полеты для меня — одна из самых дорогих завязок с детством; люблю летать), положила под елку билеты на «Сапсан». Почему-то думала, что в нем удобно как в самолете. Больше так не думаю.

В общем, я выбрала время, когда московский Кремль будет закатан в гробоподобную конструкцию:

внутри этого времени я выбрала день с наиболее мерзопакостной погодой, и мы тронулись умом в путь. Дурь внутри и снаружи нашли друг друга.


- Гриша, - говорю, - ты экспериментируй давай: приблизь, удали, сам отступи вправо-влево, присядь — встань. Поищи ракурс, в общем.
- Да-да, - говорит Гриша , - я много раз кнопочку жму.

А это Гриша принял красивую позу.

Обожаю детей.
(«Чем педофил отличается от педагога? - первый действительно любит детей»).

- Гриша, можно, я посплю? Если я не посплю, у тебя будет плохая мама, нервная и вообще неуравновешенная. Ты пострадаешь. Поэтому мы вместе будем ехать, я в это время буду спать, а ты давай копи впечатления.
- Но мне не с кем их разделить.
Понятно. Значит, не посплю. Ну, хоть на фото поспала, и то ладно.


Парковка по-московски. Утрамбованные «Сапсаны» ))).


Вход в метро. Москва хлебосольна, что и говорить:


Впечатлили турникеты на выходе, а на некоторых станциях — и на входе:

У нас подобных я не видала очень, очень давно. Правда, эти турникеты не бьют жестоко по тестикулам, а деликатно закрываются со звоном. Но все равно: я будто в музее архитектуры побывала.

К слову, о музеях.
- Я бы хотел сходить в Третьяковскую галерею, - сказал Гриша. Я не рискнула возразить - на кону все культурное будущее моего сына, как-никак. А что, кто-то поступил бы иначе на моем месте?
Подступы к Третьяковской галерее подозрительно напоминали амбразуры Эрмитажа:

- Гриша, - сказала я, - что мы там не видели? Весной или летом приедем в будний день с утра, быстрее приобщимся к прекрасному.
А что, кто-то поступил бы иначе на моем месте?
- Да. - сказал Гриша, - поедем лучше в Планетарий.
Что-то смутно подсказывало мне, что в Планетарии лучше не будет. Но по предварительному уговору штурманом у нас был Гриша («Мне некогда, я работаю до посинения, так что давай прокладывай все маршруты сам; заблудимся — тебе расхлебывать»), и мы поехали в планетарий и зоопарк.
Планетарий нас тоже не удивил...

...поэтому говорить о нем смысла нет (а что, кто-то поступил бы иначе на моем месте?).
А вот Московский зоопарк поразил меня тем, что дети до 17 (!!!!) лет проходят бесплатно, а взрослый билет в выходной день — 300 (!!!) рублей. В отместку я поразила московских сотрудников прайсом ленинградских коллег.
Опять же: нет смысла признавать, что московский зоопарк в сто... нет, в тыщу раз лучше той фигни, что втиснута у нас между Петропавловкой и Кронверкским.
Животных мы, правда, встретили очень мало. Наши звери, возможно, хранят в генетической памяти сценарии петроградских коммуналок, и поэтому многих как-то видно зимой. Московский же зимний зоопарк — это тропинки, пустые вольеры и вывески с грамматическими ошибками:


Я банально хотела увидеть слона. Не срослось:


Зато мы увидели обезьян, и это многое компенсировало. В корпусе с экзотикой я неоднократно получила новый опыт:

- Гриша несколько раз с ходу сказал, какие именно обезьяны перед нами. Я его этому не учила. И никто не учил. Никто в семье, кроме ветеринара тети Насти, не может этого знать, но от тети Насти Гриша волею судьбы временно изолирован.

- Не помню, есть ли у нас гориллы. Но этот сумасшедший москвич мне близок экзистенциально (или это она?; да ну, это он).



- одна бабушка в бобровой шубке сказала своему внуку вот про это:

- Ой, смотри, вот бобры!
Бобры на деревьях — это круто. Но бабушка даже не смутилась, когда я сказала, что это ленивцы и что бобры в воде живут и деревья подгрызают.
От бобров мы увидели только квазинамеки:

...но я вспомнила коллегу-терапевта, ловко заснявшего слонов в коитусе и неровно дышащего к бобрам.

Чем еще мне вспомнилась последняя Москва?

Пихты. Впервые в жизни я увидела такие деревья, когда оказалась в Москве в конце июля 1980 года. Мы ехали с мамой к ее брату и сестре с ядерный щит нашей страны — Арзамас-16 (ныне Саров); другой дороги, кроме как через столицу, туда нет по определению, и тогда я услышала слова «Олимпиада» - везде и «Высоцкий» - в квартирах. И на Красной площади я тогда узнала, что в мире есть пихты. Голубые елки. Якорь детства.

Ну, и анекдот в тему. Куда ж без этого:
- Ну что, внучек, съездил в Москву?
- Съездил, бабушка.
- А деньги-то остались?
- А как же, бабушка. Все до копеечки остались. В Москве.

Пост «В Москву! В Москву!» написан. Теперь дело за постом «Три сестры». Хотя сестер четыре. Вера, Света, Ира, Настя. «Я и три сестры» должно быть. Сёстры-осётры. Загадываю на весь наступивший год.

Я в Петербурге, и никак не идет из головы заглавная повесть Токаревой. Читала и смотрела так давно, что и вспоминать бессмысленно. Но ныне каждый миг: ты есть. Хотя не уверена, что по-французски было именно так.
Tags: Савраскино счастье, женщина с прошлым, камера на пузе, о возвышенном, это где-то
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments