Ира (prine75) wrote,
Ира
prine75

Точка бифуркации

Спрашиваю клиентку:
- Чем Вы на работе занимаетесь?
- Охраной труда.
- Хе-хе, и от кого труд охраняете?
- Вот это вечная шутка, которая везде меня преследует.
Действительно, банальность. И зачем было ее оглашать, спрашивается?

Следующий клиент. Он, двадцати пяти лет. У него сильное заикание. Против него с заиканием — я-психолог и Алена-логопед. Смотрим не мигая, миксуем присоединение со стрессовой ситуацией. Успеть бы анамнез собрать при таком темпе речи. Но его повествование не пытаюсь сократить — мне важно понять, что с ним происходит при таком объеме моноговорения. Однако же перебиваю — важно понять, что с ним происходит при помехах. Разведка боем.
- Вы в жизни чем промышляете?
- Я ф-ф-фил-лософ.
Вновь на ум приходит банальность: «МГУ выпускает по шестьдесят философов в год! - - Боже, зачем он это делает?! - - А где их там держать?». Все хорошо в философском образовании, кроме одного: не понятно, кем работать.
- Объясните нам на человечьем языке, что такое точка бифуркации?
С таким же успехом я могла бы попросить «уложите в пятьдесят слов содержание «Пролегоменов ко всякой будущей метафизике» или «опишите внешность сверхчеловека по Ницше». Мне важно увидеть, не врет ли как он ведет себя на своем поле. Ну, и ясность мышления, само собой.
- Эт-то такой критический момент в эволюции объекта, когда дальнейшее его, объекта, развитие может пойти по любому абсолютно пути.
- Это не то же самое, что и точка невозврата?
- Н-нет, не то же самое. Из точки бифуркации возможен и регресс.
- А как Вам дается чтение вслух? - вворачивается Алена. Ей важно понять, что происходит при попадании клиента в прокрустово ложе чужой речи. - Почитаете нам?
И сует ему тут же книжечку в руки — делает предложение так, что невозможно отказаться. Еще мы частенько просим людей заикающихся стихи вслух декламировать («мы обе замужем, поэтому нам давно никто стихов не читает, а мы аж сохнем без поэзии»), иногда спеть предлагаем («у нас и гитара есть специально для Вас»), но на это почти никто не соглашается, а то мы и сплясать для нас попросим. За деньги клиента, разумеется.
- О-о-р-р-ффоэпия — с-совок-куп-п-п- н-ность п-п-правил, к-которые в-в о-отличие от о-орфографии о-определяют п-произносительные н-нормы устной (з-звучащей) речи...
Дальше я, по-моему, успела задремать. Но он, блин, дальше почти не заикался! Ему нравится про орфоэпию! Нет, я все-таки принесу на работу «Декамерон» и стихи Баркова. Сколько можно слушать то про фонемы, то про голосовой (артикуляторный) тракт человека, то вот передо мной два маньяка с интересном к орфоэпии.

А потом я поехала в деревню к детям и родителям.
Заглядываю в комнату к своей 88-летней бабушке (которая больше полувека живет с одной почкой; она ее, правда, не продала, а лишилась по причине туберкулеза — можно сказать, бездарно упустила состояние):
- У меня день рождения был. Ты забыла?
- Не забыла. А у тебя пальцы толстые?
Ну... так себе у меня пальцы.
- Возьми-ка у меня на комоде кольцо серебряное, померяй.
Кольцо значительно старше меня.
- Велико.
- Вот и я вижу, что хорошо. Носи, не снимай, серебро организм очищает.
Несколько лет назад я получила от нее панталоны с начесом, тоже полезные для организма. До этого я думала, что «с начесом» - это народная байка. Симулякр, как вспомнилось мне под влиянием молодого философа. Но оказалось — аутентичная субстанция. Так бабушка ловко углубляет мою эрудицию.
- А волосы у вас с Настасьей худые совсем. Вообще нет волос.
Спасибо, бабушка.
- Ты чего-то исхудала совсем. Прошлый год ты лучше выглядела. Болеешь, что ли?
- Старею, бабушка.
- Когда стареют, тогда толстеют.
Вот и поговорили. Потом я погрузилась в психотерапевтическую работу — прополола цветочки, срезала отжившие бутончики, попробовала понять свою непонятную жизнь.
Полоть быстро надоело, понимать тоже.
На работе и дома начала разгребать шкафы, потому что в рабочем кабинете много лишнего, а дома после настилки мужем ламината и восстановления им же порядка не найти просто ничего. В общем, вью гнездо. Наткнулась при разборах дома на ворох своих отроческо-юношеских стихов. У меня не было какой-то «специальной тетрадки» или «заветного блокнота» - обычно какие-то случайные черновики или последние странички учебных тетерадей терпели это. Выпал листик оборванный:
Милый друг мой, прощай. Расстаемся.
Я прочла наш роман до конца.
Милый друг мой, давай посмеемся
Над наивным упорством чтеца.
* * *
И теперь, когда все решено,
Над собой торжествую невольно:
Вспоминать о тебе не смешно,
Но зато и почти что не больно.
Удивительно: нашла его и тут же вспомнила, как не могла определиться, писать «не смешно» слитно или раздельно. Все в порядке у меня с грамотностью было, но эмоциональная нагрузка мешала.
К чему это я все? Да ни к чему. Разминаю руку перед очередным, надеюсь, ЖЖ-сезоном. Готовлюсь к новому заплыву из точки бифуркации.
Tags: семейка Аддамс, сильная женщина
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments